grey_dolphin: (Default)
Под этим названием опубликована моя новая колонка в Ведомостях. Текст мой, заголовок и фото - дело рук редакции http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2017/03/01/679425-gomeopatiya

Колонка представляет собой краткий синопсис недавнего препринта https://eu.spb.ru/images/M_center/M_55_17.pdf
grey_dolphin: (Default)
На сайте ЕУСПб опубликован препринт моего доклада "Politics versus policy: технократические ловушки постсоветских преобразований" (М-55/17). Текст доступен здесь https://eu.spb.ru/images/M_center/M_55_17.pdf
grey_dolphin: (Default)
Мой обзор под этим названием опубликован в издании Russian Analytical Digest (No.195):

"2016 was a routine year of further consolidation of Russia’s authoritarian regime. Using a strategy of three “Ds” – disengagement, destruction, and disinformation – almost all domestic challenges to the Kremlin’s dominance were eliminated, the popular legitimacy of the political order has been restored to a certain degree, and even the stiff competition between interest groups for access to rents has not really challenged the political status quo... As a title for the year look no further than the new book, published in October 2016, by St. Petersburg scholar and analyst Dmitry Travin, “Will Putin’s System Survive until 2042?” Yet, major challenges for Russia may arise much earlier than this date."

Полный текст доступен по ссылке: http://www.css.ethz.ch/content/dam/ethz/special-interest/gess/cis/center-for-securities-studies/pdfs/RAD195.pdf
grey_dolphin: (Default)
Мои предельно краткие отзывы на четыре недавние книги о российской и постсоветской политике. Оценки поставлены, как если бы это были эссе студентов. Каждый из отзывов примерно по сто слов, суть книги сформулирована в первом предложении каждого из отзывов. Понятное дело, мои отзывы субъективны и пристрастны, но иначе и быть не может.

Juliet Johnson, Priests of Prosperity: How Central Bankers Transformed the Postcommunist World, Cornell UP, 2016 (оценка А). Профессиональная этика и дух антиинфляционизма. Руководители центробанков рассматриваются как своего рода закрытая международная секта экономистов, которая пусть и не сразу, но в итоге обратила в монетаристскую веру посткоммунистических коллег, привила им идеи финансовой ортодоксии и помогала выстоять в тяжелых условиях финансовых кризисов и давления нечестивых политиков и финансовых проходимцев (иногда это одни и те же лица). Борцы с «неолиберализмом» и сторонники «теории заговора» (иногда это тоже одни и те же лица) сочтут книгу саморазоблачением строителей глобального капитализма. 160 интервью с банкирами и пять страновых case studies (включая и Россию), очень хорошо написано, читал, не отрываясь

Susanne Wengle, Post-Soviet Power: State-Led Development and Russia’s Marketization, Cambridge UP, 2015 (оценка А-). Как РАО ЕЭС разрезали на дольки и что из этого вышло. Довольно подробный анализ реформ энергетического сектора в России: почему и как экономисты сломили сопротивление инженеров-энергетиков и смогли навязать им свою волю (спойлер: во всем виноват не только Чубайс). Результат реформ – приватизация выгод и национализация убытков: от преобразований выиграли Газпром в Европейской России и алюминиевые компании в Восточной Сибири, бывшего монстра Минэнерго разделили на региональные монополии, всех подмявшие под себя. В целом полезная и информативная книга, хотя в ней слишком много ученических следов диссертации, плюс тема rent-seeking не раскрыта.

Douglas Rogers, The Depths of Russia: Oil, Power, and Culture after Socialism, Cornell UP, 2015 (оценка С+). Бла-бла-бла про нефть и про Пермь. Многобукав, начиная с истории фабрик и заводов и заканчивая современным искусством, однако вопрос «почему?» автором не только не ставится, но систематически игнорируется, будучи подменен деталями, мелочами, нюансами и иллюстрациями (в буквальном смысле – очень много фотографий и проч., «плюсик» в моей оценке – исключительно за стремное изображение на обложке книги). Детали описаны со вкусом и знанием дела: прочтя книгу, Жванецкий мог бы повторить свое бессмертное «какой тут борщ, когда такие дела на кухне?». Те, для кого вопрос «почему?» является в науке главным, если не единственным, могут не тратить время и деньги на чтение этой книги.

Mischa Gabowitsch, Protest in Putin’s Russia, Polity Press, 2016 (оценка С). Долгое описалово (ударение на второй слог, а не на первый) протестных проявлений в России. Почти все, что сказано про предыдущую книгу, начиная со слова «однако», относится и к этой книге. Много всяких персональных историй и рассказов от первого лица, если бы автор выпустил публицистическую книгу для широкой публики – была бы полезным примером partisan journalism; она, наверное, могла бы неплохо продаваться. Но для того, чтобы претендовать на вклад в науку, описалова все же недостаточно – после высоко профессиональных работ Грэма Робертсона, Сэма Грина, Антона Соболева, Томилы Ланкиной и других авторов, книга смотрится как очень любительская и поверхностная.
grey_dolphin: (Default)
на мою книгу. На этот раз - из Journal of Soviet and Post-Soviet Politics and Societies (JSPSS - я выговорить не в состоянии), от Дэвида Уайта из Бирмингема, подробная и вполне себе рождественская http://spps-jspps.autorenbetreuung.de/files/15_review_gelman.pdf

"Vladimir Gel’man, Authoritarian Russia: Analyzing Post-Soviet Regime Changes. Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 2015. xiv + 208 pp.

For scholars and students of contemporary Russian politics, Vladimir Gel’man is a familiar name. Many of us turn to him when seeking an insightful and clearly explained analysis of political developments in Russia. Gel’man has written extensively in the past on topics as diverse as institutional choice, center-regional relations, the party system, elections, the role of opposition, and Russia’s resource curse. Here he brings many of those strands together to provide a relatively short but sophisticated account of Russia’s political development since the collapse of the Soviet Union in 1991, explaining why democracy failed to take root. It is a hugely readable book and avoids getting bogged down in detail (there is an awful lot to cover) whilst leaving you with the confidence that this is the work of someone with a deep knowledge of the Russian political system. Neither does Gel’man over-theorize. Indeed, the shortcomings of theorists are laid bare, none more so than the assumption in the early 1990s that Russia would obligingly fit in to the Third Wave mode and move seamlessly towards democratization. In just over 150 pages this book explains why that was never going to happen.

Gel’man starts with an instructive anecdote. It is the summer of 1990 and the young Vladimir, then an activist in the pro-democracy movement, arrives for a job interview with former academic, critic of the Soviet system and by 1990 the chair of St.Petersburg city council, Anatoly Sobchak. Any illusions Gel’man has are shattered when Sobchak reveals that gaining power, rather than democratization, was always the main objective. Gel’man leaves a sadder and wiser man and embarks on the altogether more honorable career of an academic. Sobchak’s receptionist that day, a friendly, smiling young man named Dima, takes the other route. The young man was Dmitry Medvedev, still, in a sense, adds Gel’man, a receptionist to this day.

Although distinctly sceptical about the prospects for change in Russia, Gel’man dismisses both pessimistic and optimistic approaches. For the pessimist, Russia’s slide to authoritarianism is a logical outcome given the country’s history and culture. The Russian people are not ready for and do not want democracy. The optimist sees Russia as a “C student” still on the road to democracy though slowed down by protracted growing pains. Gel’man rejects what he sees as the deterministic approach of the former and the naïve view of the latter and instead takes a realist approach with a clear focus on the role of actors and of critical junctures in Russia’s post-Soviet history in shaping the authoritarian system that has emerged under Putin. Russia, argues Gel’man is a textbook case of power maximization by elite actors unconstrained by effective institutions, a situation that stems from the preference for economic reform over institutional development in the early 1990s. Russia now suffers from an “institutional trap” in which political elites have deliberately created inefficient but stable state institutions with few, if any, checks and balances on executive power, and which are designed specifically to maximize the ruling elites’ advantages and help maintain their monopoly of rents and political benefits, thereby sustaining the regime.

How might this situation change? In the final chapter Gel’man considers four possible alternative paths for the future evolution of the Russian regime. The “iron fist” scenario in which the regime responds to challenges by increasing its repressive capacity is viewed as unlikely. The Kremlin’s success so far has rested on the consolidation of a neo-patrimonial system in which the loyalty of both elites and the general public is guaranteed through the distribution of rents. The use of the stick after “a long and successful distribution of carrots” (136–37) would be a difficult task and, if not carried out effectively, might lead to a backlash and the collapse of the regime. Similarly the possibility of a sudden collapse is downplayed, the conditions for such a collapse being conspicuous by their absence. Moreover, warns Gel’man, regime change is rather more likely to lead to a more authoritarian regime than to democratization. The prospect of “creeping democratization” is dismissed as wishful thinking particularly as such a development would require the strengthening and coordination of anti-regime political and social forces, hitherto an insurmountable challenge for Russian opposition. Which leaves us with the inertia-based, “muddling through” option. Although the most plausible of the four scenarios, its likely outcome is grim. Regime consolidation will do nothing to solve the problems of poor governance, and the costs to the regime in terms of ever increasing payoffs to political and economic rent-seekers as well as rewards to social groups in return for their loyalty will be high.

Despite the gloomy prognosis, Gel’man ends on a high. Over the years I have spoken to many people in the Russian “nonsystemic” opposition and often finish meetings by asking whether they take a pessimistic or optimistic view of Russia’s future. Despite the frequently parlous state of the opposition over the years, to a man and woman they have stated their optimism. “This is our country,” they say, “we have to remain optimistic.” Gel’man suggests he has a similar mindset when he concludes the book by asserting that Russia will, one day, become a free country. In terms of the way he conceptualizes the Russian political system in the book’s title as authoritarian Gel’man gets it absolutely right. No scholar would be taken seriously referring to Russia as a democracy, even in its most diminished form, and increasingly it appears that the “competitive” and “electoral” prefixes are becoming redundant, leaving Putin’s Russia as simply authoritarian. Gel’man’s innate optimism is reflected by his prediction that one day, readers will welcome a book entitled Democratizing Russia. If that were to be the case I wouldn’t bet against Vladimir Gel’man being the author.

David White
University of Birmingham, UK"
grey_dolphin: (Default)
Если бы попугай из "Понедельника начинается в субботу" работал бы не в НИИЧАВО, а в ЕУСПб, он бы громко провозгласил: "Р-р-рецензия на Р-р-рождество, швейцар-р-ская". И впрямь, рецензия на мою книгу http://www.upress.pitt.edu/BookDetails.aspx?bookId=36573 - уже десятая по счету, правда, не в швейцарском, а в британском журнале Political Studies Review:

"Book Review: Vladimir Gel’man, Authoritarian Russia: Analyzing Post-Soviet Regime Changes, Pittsburgh, PA: University of Pittsburgh Press, 2015

Article first published online: December 16, 2016
DOI: https://doi.org/10.1177/1478929916676912

Alexander Graef, University of St. Gallen

In this book, Vladimir Gel’man asks how and why Russia has failed to become a democracy after the collapse of communism. In his opinion, there are no structural, cultural or historical preconditions that made this development inevitable. To him, neither optimists, who see Russia as a normal country on the path of liberal modernisation, nor pessimists, who emphasise the historical tradition of authoritarian statehood, provide comprehensive explanations. Instead, based on a realist point of view that sees human action as rational utility maximising, Gel’man focuses on the role of interests and emphasises the strategies of political actors. He draws attention to the lack of institutional and political constraints that facilitated the authoritarian drift. Thus, whenever the elite faced the choice between moving in an authoritarian or a democratic direction, they almost always opted for the former. In three chapters, he analyses Russia’s political trajectory during the 1990s, 2000s and 2010s through the lens of critical junctures. He identifies a growing institutional disequilibrium after the wave of protests in 2011–2012. In the last chapter, he provides a general outlook on the future development of the Russian regime, describing four different scenarios: political decay, repressive authoritarianism, regime collapse and creeping democratisation.
Gel’man’s book is a well-argued and concise overview of Russian domestic politics in the last 25 years. In a little more than 150 pages, the author succeeds in painting a lively and nuanced picture of the political trajectory. Moreover, the comprehensive endnotes (50 pages of them) provide both the academic novice and the interested reader with a wide range of sources for further reading. The brevity of the book, of course, comes with disadvantages. It seems that the realist approach has been deliberately chosen to keep the argument clear and easy to handle. However, a realist version of politics entails more than rational choice. It is not just the appetite for power that drives human beings, nor are they always deliberate and reflective about their choices. Moreover, institutions do not only impose constraints on voluntary action, but affect the very preferences and identities of individuals. As survey data show, the so-called ‘Putin generation’ largely supports the President and identifies with his worldview, despite the poor performance of institutions. The political equilibrium of the Russian regime thus could prove more persistent than the author might hope".
grey_dolphin: (Default)
На фоне событий вокруг приостановки лицензии ЕУСПб прочел книгу, которая анализирует отчасти близкие по своей природе явления - Stanislav Markus, Property, Predation, and Protection: Piranha Capitalism in Russia and Ukraine (Cambridge UP, 2015). Книга посвящена угрозам, которые возникают в отношении прав собственности, и ее аргумент сводится к тому, что главная угроза в постсоветском контексте исходит не только и не столько от принципалов - политических лидеров, сколько от агентов - бюрократов низшего и среднего уровня. Автор сравнивает агентов с прожорливыми пираньями, которые поглощают добычу, оставленную им на съедение принципалами-"акулами": те создают условия для кормления бюрократов, в свою очередь, паразитирующих на компаниях с согласия принципалов. Полезная книга, основанная на материалах опросов предпринимателей и интервью с ними, затрагивает узкие аспекты отношений государства и бизнеса, но правильнее было бы утверждать, что в постсоветских странах (и не только) речь идет не только о Piranha Capitalism, но о Piranha Governance в целом: те же самые явления относятся не только к отношениям государства и бизнеса, но и к государственному управлению во многих других сферах (включая и управление образованием).

В то время как Маркус рассматривает анализируемый им Piranha Capitalism в категориях отклонения от сконструированной нормы соблюдения "прав собственности" (что-то типа "здорового образа экономической жизни"), я полагаю, что в случае Piranha Governance речь как раз идет о норме иного политико-экономического порядка, нежели того, в которых "права собственности" могут безусловно соблюдаться http://politeia.ru/files/articles/rus/2016_03_05.pdf Но это уже другая история, и тема не только для поста в блоге...
grey_dolphin: (Default)
Кто знает, когда именно в российских медиа начал употребляться термин "системные либералы" в его нынешнем значении? И кто его впервые ввел в оборот (если это можно установить)?

Если что, то я сам либерал вполне себе бессистемный, но мне нужен fact checking
grey_dolphin: (Default)


Хотя образовательная лицензия ЕУСПб приостановлена, научную работу никто отменить не может. На видео - презентация нашей вышедшей в Routledge книги https://www.routledge.com/Authoritarian-Modernization-in-Russia-Ideas-Institutions-and-Policies/Gelman/p/book/9781472465412
grey_dolphin: (Default)
IMG_20161205_191236

IMG_20161205_191643

Дельфины осваивают онлайн-курс "Политические процессы в современной России" https://stepik.org/course/Политические-процессы-в-современной-России-132/syllabus А что смотришь ты?
grey_dolphin: (Default)
Хорошая новость - с 5 декабря онлайн-курс "Политические процессы в современной России" заново запускается на платформе stepik.org В отличие от предыдущего раунда, в этот раз в курсе не предусмотрены дедлайны для слушателей и несколько изменена система оценок. Содержание и вопросы, а также внимание к слушателям со стороны Ксении Васенковой и Вашего покорного слуги остаются прежними.

Заходите на сайт https://stepik.org/course/%D0%9F%D0%BE%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B8%D1%87%D0%B5%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B5-%D0%BF%D1%80%D0%BE%D1%86%D0%B5%D1%81%D1%81%D1%8B-%D0%B2-%D1%81%D0%BE%D0%B2%D1%80%D0%B5%D0%BC%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B9-%D0%A0%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8-132/news, регистрируйтесь, смотрите, отвечайте на вопросы курса и задавайте свои вопросы
grey_dolphin: (Default)
Читая новости о том, что одни эксперты предполагают отказ России от остатков бесплатной медицины, а другие ожидают урезания базовой части пенсий, надо понимать, что в основе этих ожиданий (здесь http://www.rbc.ru/politics/30/11/2016/583e83b69a794787f6c950a2 и здесь http://www.ng.ru/economics/2016-11-28/1_6871_pensii.html) лежат представления экспертов о том, что на долгие годы вперед приоритеты российских властей с точки зрения трат бюджета (ВПК, "силовики", гос.пропаганда, etc.) не изменятся, а масштабы воровства в стране будут только расти. То есть, эти вводные рассматриваются как данность, не подлежащая не только оспариванию, а даже публичному обсуждению. Эксперты - неглупые люди и знают, что пересмотр бюджетных приоритетов и ограничение аппетитов соискателей ренты могли бы - пусть отчасти - помочь найти иные решения социальных проблем. Но вслух заявить об этом многие из них боятся - если это произойдет, то в лучшем случае их экспертиза попросту останется невостребованной властями, а в худшем - власти обратятся к другим экспертам, которые, возможно, предложат куда более ужасные по своим последствиям решения.

В таких ситуациях вспоминается высказывание Грушина про "Ученый совет при Чингис-хане", но, кажется, что мы имеем дело с более сложным и одновременно более печальным процессом. Находясь на службе деградирующего авторитарного режима, грамотные эксперты постепенно оказываются отодвинуты от реального влияния на принятие решений и шаг за шагом утрачивают шансы на то, чтобы что-то изменить к лучшему, а порой и на то, чтобы препятствовать изменениям к худшему. Эта ситуация на примере брежневской эпохи в СССР подробно описана в дневниках Черняева - наверное, через какое-то время настанет черед и дневников нынешних советников и консультантов. Но в целом сегодняшняя российская картина выглядит не совсем такой, какой ее представляют [livejournal.com profile] ksonin и Георгий Егоров в своей статье про диктаторов и их советников-"визирей" http://ecsocman.hse.ru/data/2010/11/12/1214795173/Egorov.pdf - в их модели умные "визири" могут предать диктатора и перебежать на сторону его противников, поэтому диктатор заменяет умных советников верными. Но если диктатор способен подавить и/или кооптировать своих противников, то умным "визирям" просто некуда оказывается перебегать. А поскольку "умные не надобны, надобны верные", то верные постепенно оттирают умных, а умные из "визирей" превращаются в своего рода "евнухов" - причем иногда даже без явного принуждения со стороны диктаторов...
grey_dolphin: (Default)
Впервые в жизни сыграл на совсем чужом для меня поле, написав главу для книги, которая выйдет в Routledge под рубриками Cultural Anthropology/Ethnic Studies/Media Studies https://www.routledge.com/Cultural-Forms-of-Political-Protest-in-Russia/Beumers-Etkind-Gurova-Turoma/p/book/9781138956650 Судя по оглавлению, стилистически и содержательно мой текст далек от работ других contributors - вероятно, поэтому редакторы и поставили его первым :)

Можно сказать, что (во многом случайно) сыграв в матче на чужом поле, я забил гол. Осталось лишь выяснить, не в свои ли ворота забит этот гол.
grey_dolphin: (Default)
Начал писать доклад, эпиграфом к которому выбрал цитату Улюкаева... и вот что случилось с процитированным автором. Первая мысль: кого бы еще процитировать?

Ну и сама цитата:

«Основной вопрос всякой эволюции – ограничение власти: как сделать принятие решений компетентным, зависящим от знаний и опыта, а не от результатов голосования, как добиться «режима нераспространения» политической сферы на иные сферы общественной жизни» http://library.khpg.org/files/docs/1449835887.pdf (с.8)
grey_dolphin: (Default)
"Шитизация" (от английского shit) - ухудшение качества заимствованных институтов и практик до уровня shit в результате действий тех, кто их заимствует - термин, впервые использованный Андреем Заостровцевым и введенный в научный оборот вот в этой работе https://eu.spb.ru/images/M_center/M_41_15.pdf К сожалению, мне не удалось убедить редактора журнала Post-Soviet Affairs Джорджа Бреслауэра опубликовать текст по-английски со словом shitization http://tandfonline.com/doi/full/10.1080/1060586X.2015.1071014, так что англоязычному термину укорениться еще предстоит.

Во время дискуссии на ежегодной конференции ЕУСПб (ВДНХ-10) Павел Кононенко справедливо отметил, что есть шитизация и шитизация. Есть снижение качества тех или иных товаров и услуг в силу недобросовестности исполнителей, несоблюдения технологических стандартов и т.д. - мы сплошь и рядом видим, как зарубежные фирмы, производящие эти товары и услуги в России, часто (хотя и не всегда) снижают качество своей продукции после того, как этими производствами начинают управлять российские менеджеры (неважно, идет ли речь об автопроме, сетях отелей, упомянутом Заостровцевым Fairy, или чем-то еще). Это - непреднамеренная шитизация, являющаяся побочным эффектом принципал-агентских отношений (экономия на издержках контроля): "хотели как лучше..." А есть преднамеренная шитизация, когда изначально "хотели как хуже", ну и да - "получилось как всегда". Сити-менеджеры, о которых шла речь на ВДНХ, исторически возникли в США как орудие борьбы с локальными "политическими машинами" тогдашних мэров, а в Россию были привнесены как раз для того, чтобы встроить эти самые локальные "машины" в общенациональный "эшелон". "Муниципальный фильтр" (взятый из практики номинации кандидатов в президенты во Франции) - из того же ряда: то, что изначально было призвано отсечь нерелевантных фриков, стало механизмом исключения всех нежелательных кандидатов. Список легко продолжить, но важно здесь, что при преднамеренной шитизации этот самый shit служит главным объектом институционального трансфера - по всему миру собирается то, что или изначально служит shit на чужой почве, или то, что можно в оный shit превратить. Есть еще и третий тип шитизации - это экспорт отечественного shit на международный рынок, но данная проблематика еще ждет своих исследователей...
grey_dolphin: (Default)
Знаменитый лозунг Трампа могли бы повторить не только его стороники, но и оппоненты по всему миру. Стремление вернуть воображаемый "золотой век" (у всех свой) - вполне себе распространенный ответ на новые вызовы, и вовсе не специфика ни Америки, ни нашего времени. Сталкиваясь с самыми разными проблемами, многие люди (не только политики) хотят уйти от них, сделав ну-хоть-что-то-там great again и повторив опыт славного воображаемого прошлого. Насколько я могу судить, для части сторонников Трампа "great again" - это типа воображаемые 1950-е, а для части его оппонентов из рядов сторонников Сандреса - это типа воображаемые 1970-е. Ну а в России стремление превратить страну в "хороший Советский Союз" http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/09/06/655792-nasledie-proshlogo так и вовсе доминирует. Словом, "карета прошлого" становится наиболее востребованным транспортным средством и в России, и в США, и много где еще.

Так многие люди в возрасте 50+ тоскуют по временам своей юности и хотели бы ее вернуть, так чтобы стать great again, заодно исправив все ошибки избежав всех неприятностей, которые произошли с ними, начиная с тех времен (моя собственная юность почти не оставила у меня позитивных воспоминаний, в ней нет ну вот совсем ничего такого great, что хотелось бы повторить again - как раз наоборот). Но в реальной жизни "great again" попросту не бывает. Можно стать great, но это произойдет совсем не again, а на какой-то новой основе. Можно что-то сделать again, но это случается совсем не great, а в формате "снова наступить на те же грабли". А great again не бывает - that's it...
grey_dolphin: (Default)
Если бы какой-то эксперт всерьез рекомендовал для изучения Brexit читать Диккенса, а для изучения политики в Северных странах - сказки Андерсена, его сочли бы чудаком на букву "м". Но почему-то вполне себе серьезные люди полагают, что лучшим истоником для изучения современной российской политики служат романы Достоевского. И ладно бы только новоиспеченный академик РАН Киссинждер https://republic.ru/posts/76053 - дедушка старый, ему все равно Примерно полгода назад на конференции в Принстоне тамошние политические теоретики с большими хиршами (но как раз попадающие под определение "на букву "м"") вполне себе адекватно дискутировали проблемы современного Китая. Но стоило дойти до обсуждения России, как почти ни о чем, кроме Достоевского, они говорить уже не были способны. Мне пришлось сказать в ответ примерно следующее:

Тот факт, что Достоевский жил в России, писал по-русски, и действие большинства его произведений происходит в России, не говорит нам о том, что его романы имеют большее отношение к сегодняшней России, нежели шекспировский "Гамлет" - к современной Дании. Персонажи Достоевского (как и любого другого писателя) - это выдуманные фигуры, которых мы не встречаем в реальной жизни. Нам не приходится ездить в метро вместе с князем Мышкиным, мы не склонны видеть в каждом убийстве те же мотивы, что и у Раскольникова, и уж точно российские следователи мало похожи на Порфирия Петровича. И даже если организацию под названием "Наши" придумал Верховенский, а не Сурков, это не значит, что для научного анализа поведения российских властей следует читать именно "Бесы", а не Lord of the Flies, например (Хантингтон еще в знаменитой статье 1965 года предлагал читать этот роман как модель описания political decay). Более того (об этом я в Принстоне не говорил), по своим политическим взглядам Достоевский был вполне себе "ватником" - достаточно перечитать "Дневник писателя" http://grey-dolphin.livejournal.com/745005.html и сегодня, наверное, топил бы за Путина в телепрограммах Соловьева и Киселева и в компании с каким-нибудь Сергеем Марковым. Поэтому романы Достоевского надо поставить на ту же книжную полку, на которой стоят сказки Андерсена, а для анализа российской политики обратиться к другим книгам. Например, к вот этой: http://upress.pitt.edu/BookDetails.aspx?bookId=36573
grey_dolphin: (Default)
В пресловутом "зато Крым наш" ключевое слово - "зато": компенсация за многочисленные минусы едва ли не во всех других значимых номинациях. Как у школьного троечника почти по всем предметам с единственной пятеркой по пению: на профессионала, конечно, не тянет, но в классе - да, поет громче всех. Три года назад, когда я написал policy memo про "синдром посредственности" в России http://www.ponarseurasia.org/sites/default/files/policy-memos-pdf/pepm_258_russ_gelman_july%202013.pdf Крым тогда еще не был "наш", но "зато" уже вовсю правило бал. И хотя фактически мои тогдашние ожидания не во всем оказались верными, и "троечникам" своими агрессивными действиями удалось-таки привлечь внимание со стороны "отличников", но кое-что явно не утратило актуальность:

"... анти-западные крестоносцы не сумели предложить никакой сколько-нибудь жизнеспособной альтернативы «посрамленным» западным ценностям и институтам. Несмотря на вездесущность доводов об уникальности России, которые служат оправданием разговоров о необходимости защищать ее от внешнего влияния в политике, культуре и образовании, они не в состоянии предложить позитивные идеи, отличные от идей «ненавистного» Запада. По сути дела, яростная критика западных идей и институтов напоминает бунт на коленях: даже самые закоренелые критики Запада предпочитают ездить на «Мерседесе» (или, по крайней мере – на «Тойоте»), разговаривать по айфонам от «Apple» (или хотя бы – по смартфонам от «Самсунга»), и отправлять учиться детей и внуков в Оксфорд (ну, на худой конец – в Гарвард)..."

Последнее предложение ярко иллюстрируется историей с дочкой Пескова http://www.rosbalt.ru/russia/2016/10/24/1560969.html Проблема с "синдромом посредственности" состоит в том, что "троечники" знают, что "отличниками" им не стать, несмотря ни на какие "зато". И как раз дети самых завзятых "троечников" это понимают порой лучше, чем родители...
grey_dolphin: (Default)
По просьбе финской аспирантки составил свой список top-5 научных журналов по Russian and post-Soviet politics. Оговорюсь, что любые списки такого рода субъективны, и мой - не исключение. Он построен на моих оценках качества публикаций и суждениях от работы редакций с рукописями и рецензентами. Формальные индикаторы - такие, как импакт-индекс, для него менее важны. В рейтинг не попали: во-первых, журналы по political science, которые не имеют регионального фокуса (хотя они зачастую публикуют хорошие статьи о России и пост-СССР - например, World Politics или Comparative Political Studies); во-вторых, журналы по area studies, для которых политическая проблематика второстепенна по отношению к истории и культуре региона (Slavic Review иногда публикует политологические статьи, но они для журнала служат "гарниром" к работам историков и культурологов); в-третьих, журналы, издающиеся на иных языках, нежели английский. Пока не нашлось места в рейтинге и для недавно созданных журналов (как Russian Politics, который только в 2016 году начал издаваться).

Итак, [livejournal.com profile] grey_dolphin ranking of journals in Russian/post-Soviet politics:

1. Post-Soviet Affairs - безусловный лидер. Созданный в 1985 году и до недавнего времени редактировавшийся Джорджем Бреслауэром журнал противоречил всем стандартам, не практикуя peer review: квалификация редактора позволяла ему довольно произвольно отбирать лучшие тексты, и при этом вывести журнал на высокий уровень (о своем опыте в этой связи я писал здесь http://grey-dolphin.livejournal.com/772970.html). Новый редактор - Тимоти Фрай - эту практику изменил, не снижая качества. Количество полезных для меня статей в каждом выпуске - не менее половины.

2. Europe-Asia Studies - старейший журнал в данной сфере, издается с 1949 года. Если бы этот рейтинг составлялся лет 10-15 назад, то он бы обеспечил себе первое место, но в последние годы качество упало отчасти за счет того, что редакция передала примерно половину выпусков фактически на аутсорсинг редакторам special issues, отчасти из-за плохой организации работы по рецензированию рукописей. Свалиться с вершины рейтинга на дно подвала пока еще не удалось, но тенденция не радует.

3-4. Problems of Post-Communism и Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization. К вопросу о роли личностей редакторов в истории журналов. Издающийся со времен "холодной войны" журнал Problems of Post-Communism в 2000-е годы деградировал, пока редактирование не перешло к Дмитрию Горенбургу, который смог реорганизовать издание, отчасти реформировав его концепцию, привлек новых авторов, в том числе и российских, и эффективно наладил процесс рецензирования. По сути, сходная история и с соседом по рейтингу Demokratizatsiya: The Journal of Post-Soviet Democratization - его выпуск был начат в 1992 году, потом журнал не то чтобы совсем заглох, но академический профиль размывался в пользу случайных материалов. Переход издания под эгиду George Washington University и умелая редакторская работа Боба Орттунга позволили поднять профессиональный уровень. Практически в каждом выпуске обоих этих журналов есть полезные для меня статьи.

5. East European Politics. Ровесник Post-Soviet Affairs, журнал дважды менял названия, и сейчас, кажется, нашел свое место на научной карте. Далеко не все статьи для меня полезны, и журнал, на мой взгляд, чрезмерно увлекается special issues, но уровень в общем и целом достойный.

Изменения и дополнения к рейтингу всячески приветствуются.
grey_dolphin: (Default)
ai-conf-1

ai-conf-2

ai_conf_3

Презентация книги Authoritarian Modernization in Russia: Ideas, Institutions, and Policies (Routledge, 2017) на 16-й Aleksanteri Conference, Хельсинки, 28 октября 2016 https://www.routledge.com/Authoritarian-Modernization-in-Russia-Ideas-Institutions-and-Policies/Gelman/p/book/9781472465412 (слева направо за столом - авторы книги: Андрей Стародубцев, я, Маркку Лонкила, Юсси Лассила, Анна Лаури)

Ближайшая презентация книги состоится 12 ноября в Европейском университете в Санкт-Петербурге в рамках ВДНХ-10 https://eu.spb.ru/images/vdnkh-conference/vdnh_2016/Programm_final.pdf

Profile

grey_dolphin: (Default)
grey_dolphin

September 2017

S M T W T F S
     12
34 56 78 9
101112131415 16
17 181920 212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 01:51 pm
Powered by Dreamwidth Studios