grey_dolphin: (Default)
"In 1989... two out of five graduates from Soviet medical schools did not know how to read an electrocardiogram..." (Daniel Treisman, The Return, Free Press, 2011, P.13)

Есть ли какие-то сведения о том, как обстоят дела четверть века спустя? Изменилось ли положение дел с медицинским высшим образованием в России и если да, то в какую сторону? Есть ли какие-то свидетельства помимо anecdotal evidence?
grey_dolphin: (Default)
Именно такая аллергия обнаружилась у меня. В данном случае - диагноз медицинский, а вовсе не политический. По возвращении из Хельсинки в Питер меня около полутора месяцев мучили тяжелые приступы кашля и противный насморк, и никакие средства не помогали его снять. Оказалось, что причиной тому - аллергия на "родные стены". То есть, не столько на Россию как таковую, сколько на воздух и воду (к хорошему качеству окружающей среды в Хельсинки привыкаешь быстро, а обратно к питерским условиям приспособиться оказалось куда сложнее...) Пришлось пить таблетки и проч. Словом, начхал на все в буквальном смысле :)
grey_dolphin: (Default)
Сегодня пришлось столкнуться с работой травматолога (нет-нет, со мной-то все в порядке...) Медицинский центр, вполне современный, но - НО! - травматолог ведет прием на третьем этаже, лифта в здании нет, пандусов тоже. Транспортировка пациентов - сплошной геморрой и для них самих, и для персонала. Высказал врачу недоумение и услышал в ответ - мол, так везде. По словам врача, он вообще ни разу в своей жизни не сталкивался с тем, чтобы травматологи работали в специально приспособленных помещениях. О проблемах пациентов думать просто не принято: они (или страховые компании) платят деньги, that's it

Сделал вывод о том, что все разговоры о "доступной среде" - в лучшем случае разговоры, в худшем - показуха
grey_dolphin: (Default)
Довольно интересная (хотя и заведомо неполная) глобальная карта клинических депрессий в разных странах мира по версии австралийских авторов http://www.washingtonpost.com/blogs/worldviews/wp/2013/11/07/a-stunning-map-of-depression-rates-around-the-world/?hpid=z5 Тот факт, что Африка и Ближний Восток - лидеры среди тех, кто страдает депрессиями, едва ли удивительно, как и относительно низкая доля страдающих депрессиями в Восточной Азии (с поправкой на то, что уровень диагностики сильно различается по странам и регионам мира). Россия, увы, тоже не слишком хорошо смотрится на глобальном фоне страдающих депрессией. Но вот почему и как Нидерланды оказались по депрессиям в одном ряду с Гондурасом и Афганистаном, остается загадкой. Неужели drug policy всему виной?
grey_dolphin: (Default)
Целителя Геннадия Малахова, который на Первом канале ТВ предлагает бороться с диабетом с помощью приседаний, а не инсулина, справедливо обвиняют в "мракобесии" и шарлатанстве http://www.gazeta.ru/science/2009/10/26_a_3276862.shtml Действительно, следование этим рекомендациям может привести к тяжелым последствиям - зная не понаслышке о проблемах диабетиков, никому не посоветую (то есть приседания сами по себе могут быть полезны, а отказ от инсулина способен довести диабетиков в предельном варианте и до летального исхода).

Однако вопрос не в самом Малахове, а в его аудитории - почему находится не столь уж малое число клиентов, готовых идти на самые невероятные шаги вместо рекомендованных врачами медицинских процедур? Ответ на него, на мой взгляд, связан, во-первых, с удручающим состоянием нашего здравоохранения, которое отбивает у пациентов доверие к общепризнанной медицине как таковой, а, во-вторых, с бедностью, не позволяющей многим пациентам использовать дорогостоящие конвенциональные способы борьбы с болезнями, особенно, если речь идет о хронических заболеваниях. Упомянутый в "Газете.Ру" пример с помпами для детей-диабетиков в этом плане показателен: в России такой способ компенсации диабета (считающийся на сегодняшний день наилучшим) недоступен почти никому из-за дороговизны расходных материалов и сложностей с их приобретением. То есть, причины медицинского "мракобесия" носят прежде всего не медицинский, а социальный и экономический характер.
grey_dolphin: (Default)
Если опустить бытовые детали, то все произошло именно так. В ночь на 1 июля я был госпитализирован с диагнозом «закрытый оскольчатый перелом хирургической шейки левой плечевой кости со смещением отломков». В больнице мне успешно сделали непростую операцию, насадив переломанные и смещенные отломки на пожизненно находящийся теперь внутри моего плеча имплант – титановую пластинку. Хотя впереди – долгий и непростой процесс восстановления, все же можно считать, что худшее уже позади, да и вообще я более-менее легко отделался. Побочным эффектом 17 дней моего стационарного лечения, помимо прочего, стал незапланированный опыт включенного наблюдения за тем, как функционирует наше здравоохранение на примере отдельно взятого случая травматологического отделения обычной городской больницы (как говорят – далеко не самого худшего по нынешним меркам).

На мой взгляд, главной болезнью нашего здравоохранения является его структурная бедность – объективно обусловленная и в краткосрочной перспективе принципиально непреодолимая. Главным же средством лечения этой болезни выступают платежи ad hoc, которые стремятся извлекать с каждого конкретного пациента и больница в целом, и ее подразделения, и отдельные сотрудники. Отчасти их выплачивают страховые компании (если пациенты застрахованы в системе добровольного медицинского страхования), но, прежде всего – сами пациенты и их родственники, как официально, так и неформально. Беда в том, что это лекарство в известной мере оказывается хуже самой болезни, поскольку оно воздействует на здравоохранение не как витамин, а, скорее, как наркотик – глушит боль, но разрушает организм. Понятно, что без платежей больница, где официальная зарплата санитарки со всеми надбавками и проч. составляет 10000 рублей, а норматив смены постельного белья для лежачих больных – 1 раз в 2 недели, наверное, не могла бы осуществлять сколь-нибудь серьезное лечение. Но ситуация, при которой извлечение платежей составляет едва ли не главную цель и основное содержание работы персонала (прежде всего, административного), ведет к тому, что не приносящие платежей элементы системы здравоохранения либо вовсе отмирают, либо консервируются в своей неэффективности, либо в худшем случае препятствуют успешному лечению пациентов. В наибольшей мере разрушительные процессы затрагивают нижние звенья больничной иерархии – администраторов, медсестер, санитарок, которым достается лишь малая доля платежей (в основном, неформальных). В этой среде сложилась трудовая этика минимизации издержек путем систематического заметания мусора под кровати пациентов и заведомо недобросовестного исполнения не приносящей платежей доли служебных обязанностей («почему Вас надо на рентген на каталке бесплатно возить – Вам ведь вчера операцию сделали, а не сегодня»). На уровне менеджмента господствует допотопное длительное согласование назначений и процедур (компьютеры в ординаторской и на отделении используются в основном для игр и для распечатки справок), а лечение по субботам и воскресеньям сводится до минимума, в силу чего основным занятием пациентов в эти дни становится нарушение больничного режима. Наконец, стремление к извлечению платежей усугубляет информационную асимметрию между пациентами и больницей, провоцируя последнюю к сокрытию, а то и к явному искажению сведений, сообщаемых пациентам и страховым компаниям (в частности, судя по бумагам, мне было сделано куда большее количество диагностических и лечебных процедур, нежели на самом деле). Хотя мой опыт не позволяет однозначно судить о том, каково влияние платежей на процесс лечения как таковой, нетрудно предположить, что у больницы велики стимулы к тому, чтобы не приносящих платежей пациентов держать в стационаре недолго и лечить кое-как, а платежеспособных пациентов, наоборот, основательно «раскручивать» на новые платежи.

Кто-то на этом месте мог бы воскликнуть: «вот до чего довели реформы наше здравоохранение!» Однако, если обратиться к «Раковому корпусу» Солженицына, где описано положение дел в отечественном здравоохранении полвека назад, легко увидеть, что еще задолго до всяких «реформ» отмечались и информационная асимметрия, и наплевательское отношение к пациентам, и разложение нижних звеньев больничной иерархии. Так называемые «реформы» здравоохранения, а точнее, их отсутствие – лишь перевели эти застарелые болезни из скрытой формы в открытую, в то же время не предложив никаких иных способов их лечения, кроме платежей. В результате возникает парадокс: если медицина и добивается успехов в ходе пребывания пациентов в стационаре, то это происходит не столько благодаря системе здравоохранения, сколько вопреки ей (я имею в виду здесь лечение «обычных» пациентов, а не тех, кто способен на полную оплату своего лечения за свой счет или за счет страховых компаний – такие случаи для рядовых больниц относительно редки).

Впрочем, подобное предложение на рынке услуг здравоохранения, как водится, встречает со стороны пациентов и соответствующий спрос. Вот пациент, внешне похожий на Дмитрия Быкова, с надеждой спрашивает при выписке у врача: «доктор, Вы главное мне скажите: бухать-то можно?» – и, услышав от доктора назидательное, типа «надо пить молоко и повышать содержание кальция», радостно восклицает: «значит, будем водку на мелу настаивать!» Таким пациентам никакое здравоохранение не страшно…

Profile

grey_dolphin: (Default)
grey_dolphin

July 2017

S M T W T F S
       1
234 5 678
910 11 12 131415
1617181920 2122
2324 25 26272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 28th, 2017 04:42 am
Powered by Dreamwidth Studios