grey_dolphin: (Default)
Спорный текст Роберта Нозика, в котором ставится вопрос о том, почему многим интеллектуалам - "кузнецам слов" - присуща, говоря словами Мизеса, "антикапиталистическая ментальность" http://www.inliberty.ru/library/449-pochemu-intellektualam-ne-nravitsya-kapitalizm Нозик утверждает, что антикапиталистические интеллектуалы выходят из "гуманитарных" пай-мальчиков и пай-девочек, которые благодаря своим способностям окружены в школьные годы любовью и лаской родителей и учителей, возносящих их на неоправданную высоту самооценки и претензий. Спускаясь с этой высоты в реальную взрослую жизнь, они испытывают фрустрацию, которая отвращает их от капитализма. Тезис мало того, что не доказанный, но и логически довольно спорный (не говоря уже о том, что на мой взгляд, роль вуза в плане формирования политических взглядов куда более важная, нежели роль школы). Зато, исходя из этой (более чем сомнительной) теории Нозика, было бы легко объяснить, почему эта самая "антикапиталистическая ментальность" не присуща мне самому.

То есть, учился я в школе хорошо и по математике-физике, и по литературе-истории, но каких-либо непосредственных выгод мне тогда это не приносило, да и не могло принести. Я не помню, чтобы родители хвалили меня за хорошие оценки (помню, как ругали за плохие, когда таковые случались), а эмоциональные проявления любви и ласки присущи им не были вовсе (мама неоднократно говорила: "я с детьми не сюсюкаю"). Учителя нашей (более чем средней) школы мне за редким исключением не были интересны, а я порой задавал им неудобные вопросы, на которые нечасто получал ответы. Кроме того, я отдавал себе отчет, что мои хорошие оценки были хороши лишь на фоне одноклассников, значительная часть из которых откровенно не хотела учиться (а кое-кто и не мог). Поэтому учительские похвалы, когда таковые случались, я воспринимал сдержанно, понимая, что где-то в другом месте я бы на похвалы претендовать не мог. С одноклассниками, да и в целом со сверстниками, мои контакты (за редким исключением) были минимальны, с их стороны эти контакты почти исключительно сводились к двум словам "дай списать". За пределами учебы я был настолько заведомо хуже всех сверстников, что "обменный курс" моих решений задач и текстов изложений на любые иные блага был близок к нулю независимо от того, давал ли я списывать или нет, а помимо этих умений во мне не было решительно ничего, привлекавшего внимание окружающих. Более того, до 15 лет я много болел, сдавал работы и задания сразу за недели, а то и месяцы, и оттого начисто выпадал из всей не только школьной, но и социальной жизни.

Однако помимо моих индивидуальных особенностей, важнее была социальная среда, в которой я рос. Хорошая учеба в школе вообще не рассматривалась как путь к жизненному успеху: знакомства и связи считались более важными, а пределом мечтаний по жизни служила работа в сфере торговли и снабжения, но для этого нужен был высокий социальный капитал. Без этих качеств шансы на карьерный рост у еврея в Ленинграде в 1982 году (если только он не супер-одаренный вундеркинд) были близки к нулю, и о том, что мой удел - всю жизнь быть инженером на 120 рублей (и может быть, когда-нибудь повысят до старшего инженера на 140 рублей) независимо от того, хорошо я учусь или нет, слышал по сорок раз на дню. Скажем прямо, завышенной самооценке такая среда ну никак не способствовала.

В результате из школьных лет я не вынес почти никаких позитивных впечатлений, да и в целом число таковых за первые 20 лет жизни можно пересчитать на пальцах одной руки. В силу этих ли особенностей или чего-то иного, к "звериному оскалу капитализма" я относился и отношусь совсем иначе, чем "кузнецы слов" у Нозика. Мои ожидания с детства-юности были максимально приближены к уровню плинтуса: дискриминация, эксплуатация и социальное исключение - это обычное дело, а отсутствие хотя бы одного из этих явлений (а уж тем более всех их сразу) - невероятная удача, похожая на большой выигрыш в лотерею; приятные исключения, подтверждающие правило...
grey_dolphin: (Default)
Десталинизация, о которой так долго говорила прогрессивная общественность, по большому счету в России не состоялась и - рискну предположить - теперь уже и не состоится. Свидетельство несостоявшейся десталинизации - не столько высокие показатели поддержки Сталина в массовых опросах (это не более чем производная от медиа-эффектов), сколько безразличие широкой публики к проблематике репрессий (даже среди тех, чьи предки стали их жертвами - да, есть исключения на индивидуальном и даже на групповом уровне, но они подтверждают правило). В лучшем случае - оценки на уровне хрущевской "оттепели" (осуждение конкретных случаев репрессий), в худшем - стремление вообще закрыть тему репрессий на позитивной ноте в духе "цель оправдывает средства" ("зато выиграли войну, великая держава", etc.)

Почему так произошло и можно ли ждать иного развития событий в обозримом будущем? Думаю, что время для десталинизации оказалось упущено дважды. Первый раз это произошло в СССР в 1950-60-е годы, непосредственно после отказа от массовых репрессий, когда власти по политическим соображениям ограничились лишь минималистским осуждением "перегибов", оставив за скобками суть репрессивного режима. Второй раз - в России сразу после перестройки, когда оргомная новая волна разоблачений и откровений оказалась не слишком востребованной у широкой публики на фоне глубокого и длительного экономического спада и множества других проблем, а последующее сворачивание политической демократизации не то чтобы поставило крест на десталинизации, но маргинализировало эту тенденцию, ограничив ее зоной интересов узкого круга энтузиастов. За это время ушли если не из жизни, то, как минимум, из активного возраста все те, кто лично пережил эпоху массовых репрессий - даже те, кто ее помнит хоть в каком-то в сознательном возрасте, теперь уже тоже более чем пожилые люди. А для тех, кто не помнит (а уж тем более для их детей и внуков), репрессии - "дела давно минувших дней, преданья старины глубокой", а Сталин - не более чем еще одна фигура из прошлого, не связанная с их сегодняшней жизнью. Словом, такой же медиа-персонаж, как Иван Грозный или князь Владимир, например. Сегодня их назначили плохими персонажами, завтра хорошими, послезавтра наоборот. Ну а что они делали на самом деле, по большому счету, никого не интересует. Что называется, проехали. И я не думаю, что здесь уже можно что-либо изменить, даже если представить себе, что сторонники десталинизации вдруг придут к власти в стране и бдут насаждать ее всеми доступными методами. That's it...
grey_dolphin: (Default)
Глубокой ночью 19 марта 1990 года, после подведения итогов второго тура выборов в Ленсовет, на которых КПСС проиграла вчистую, а кандидаты, поддержанные блоком "Демократические выборы-90" получили большинство мандатов, я позвонил тогдашнему секретарю Ленинградского обкома КПСС Виктору Ефимову и поздравил его с окончанием власти коммунистов в городе (подробнее по ссылке на с.13
https://eu.spb.ru/images/M_center/M_44_15.pdf)

Вскоре после этого памятного для меня звонка адресат пропал с моего горизонта - о Ефимове я много лет ничего не слышал. И лишь недавно узнал, куда его занесло после обкома КПСС. Оказалось, что Ефимов не только занимался бизнесом и возглавлял макаронную фабрику (лапша на ушах, ага), но и участвовал в политике в качестве первого заместителя председателя концептуальной партии "Единение", в 2003 году баллотировался на пост губернатора СПб, затем возглавлял СПб Аграрный университет, и помимо прочего, а главное - написал труды, признанные экстремистскими http://www.fontanka.ru/2016/02/12/162/ и служил активным проповедником теории заговора, которой потчевал своих студентов. Словом, более чем богатая и неординарная биография деятеля КПСС, активно продвигавшегося по карьерной лестнице в эпоху перестройки. Повернись судьба иначе - запросто мог стать олигархом или министром.

Вот я и думаю: может, это мой звонок ему карму испортил?
grey_dolphin: (Default)
Многие из тех, кто разделяет представления о России как великой-особой-уникальной стране и в силу этого поддерживает претензии ее лидеров на великий-особый-уникальный статус России, в качестве аргумента приводят достижения прошлого. Для кого-то таковые достижения - победа над нацизмом, для кого-то Толстой-Достоевский-Чайковский, для кого-то спутник-Гагарин...

Важно, однако, что все эти достижения не имеют отношения к сегодняшнему дню нашей страны. В этом плане их можно сравнить с достижениями древней Греции - Гомер-Аристотель-олимпийские игры-триста спартанцев. Но сегодня никто не воспринимает прошлое как аргумент в пользу великой-особой-уникальной роли Греции в современном мире, несмотря на все красноречие ципрасов-варуфакисов. Нынешняя Греция - вполне себе обычная, если не сказать - заурядная страна со многими проблемами, прекрасное место для туризма, и не более того (но и не менее). Разница лишь в том, что достижения Греции в совсем уж далеком прошлом, а России - в относительно недавнем. Но это не повод к тому, чтобы относиться к этим достижениям по-разному. That's it...
grey_dolphin: (Default)
Кинотеатр_Ленинград_1964г

Любимым местом для меня в детстве был кинотеатр "Ленинград", рядом с которым на Потемкинской улице я жил до 1978 года (см. предыдущий пост). Вплоть до самого завершения советской эпохи "Ленинград" имел статус премьерного кинотеатра - только здесь показывали новые фильмы до их выхода на широкий экран. В кинотеатре было три зала - большой, "панорамный" (красный) и два малых (синий и зеленый) - с раздельными выходами на улицу. Еще во втором или третьем классе я обнаружил, что выходы на улицу после предыдущих сеансов никто не запирает, а двери просто прикрывают, после чего порой заходил в течение сеанса с улицы и смотрел "за бесплатно" интересующие меня фильмы - иногда не по одному разу. "Иван Васильевич меняет профессию", "Невероятные приключения итальянцев в России", "Звезда пленительного счастья", "Золото Маккенны", "Сокровища Серебряного озера", "Большие гонки" - для меня все это оттуда, из "Ленинграда".

На фото 1964 года - буквы, закрепленные на крыше здания, их я уже не запомнил (видимо, сняли в какой-то момент времени). А вот витрина слева от входа мне хорошо знакома, здесь размещалась реклама фильмов, которые планировались к показу. Стекла этой витрины постоянно оказывались разбитыми, и в конце концов их демонтировали, оставив лишь рамы. Дети и подростки забавлялись тем, что всячески переделывали тексты рекламных плакатов, дописывая к ним разные слова и словечки. Я не был исключением, и в один далеко не прекрасный день отметился, написав где-то внизу хорошо известное всем слово из трех букв. На беду, за этим занятием меня засекла проходившая мимо соседка по коммуналке... я успел убежать, но она сообщила бабушке: мне досталось, что называется, по первое число :(
grey_dolphin: (Default)
Каляева ул., 41_5_арх. В.И. Ван-дер-Гюхт, 1906-1907 гг_1960г

В этом петербургском доме на углу улиц Потемкинской и Каляева (ныне - Захарьевская) прошли первые 13 лет моей жизни. Мои мама и бабушка прожили в нем 36 лет: переехали в 1942 году, когда прежнее жилье разрушила бомбежка. В комнате в коммуналке с окнами во двор-колодец, где, помимо нас пятерых (родители, бабушка, и мы с братом), в разные годы жили от 9 до 11 съемщиков, прошло мое детство.

На фото - 1960 год, на Потемкинской стоит "Победа", деревья возле нашего подъезда еще не срублены (это произошло в середине 1970-х, уже на моей памяти). Дом тогда был грязно-серым, недавно, в ходе длящегося уже много лет и никак не завершенного ремонта его перекрасили в розовый. Теперь там дорогие квартиры, ничем не напоминающие времена моего детства. Они остались только на старой фотографии...
grey_dolphin: (Default)
Кто знает, когда именно в российских медиа начал употребляться термин "системные либералы" в его нынешнем значении? И кто его впервые ввел в оборот (если это можно установить)?

Если что, то я сам либерал вполне себе бессистемный, но мне нужен fact checking
grey_dolphin: (Default)
IMG_20161208_212716

Парадный зал ратуши города Мальме. На картине - шведские оккупанты провозглашают с крыльца здания ратуши, что город отныне шведский, а не датский, и местное население радостно приветствует шведскую аннексию (это произошло в 1664 году).

После провозглашения лозунга "Зато Мальме наш!" город пришел в упадок, и в 1730 году насчитывал 232 жителя (сейчас - 320 тысяч)...
grey_dolphin: (Default)
Доминирующий позитивный образ повседневной жизни в позднем СССР представлен примерно так: несмотря на дефекты, запреты и ограничения, "мы все" их обходили благодаря неформальным связям и доступу к дефицитным ресурсам, поэтому хорошо питались, доставали хорошие вещи, и т.д. Чаще всего такого рода публичные statements принадлежат тем, чьи семьи в те времена принадлежали если не к номенклатуре, то к статусной интеллигенции (в основном московской и питерской), кто рос в отдельных квартирах, учился в престижных школах и вузах и т.д. Причем этот позитивный образ продуцируют не только те, кто объективно и субъективно проиграл после распада СССР, но и (куда чаще) те, кто в последние четверть века выиграл.

Мой собственный опыт был кардинально иным - мой отец работал прорабом на стройке, я рос в коммуналке (на всем экономившие родители с большим трудом накопили на кооперативную квартиру и выплачивали долг за нее уже после распада СССР) и учился в более чем заурядной школе и не самой престижной специальности массового технического вуза, доступа к дефицитным ресурсам семья не имела. Значительная часть моей юности - это время, проведенное в очередях за совсем примитивными товарами типа туалетной бумаги. Моя семья радовалась, если родители вытягивали в лотерею на работе выигрышные заказы с гречкой или кетчупом, младший брат донашивал стоптанные мной ботинки, а о бесплатных путевках и прочих благах такого рода я услышал только после того, когда они закончились. К категории "мы все" я не относился тогда, не отношусь и теперь: для меня поздний СССР - это убожество.

Так или иначе, времена позднего СССР ушли навсегда. Но вот что меня раздражает - это макрообобщения "мы все жили хорошо", которые производят и те, кто и впрямь тогда жил хорошо, и те, кто думает, что тогда жил хорошо, и которые репродуцируют и те, кто на самом деле жил плохо и те, кто тогда искренне считал, что жил плохо. Да, конечно, на фоне проблем, которые они пережили в 1990-е годы, многие видят "долгие 1970-е" в розовом свете. Но ведь не так уж мало тех, кто и в объективном, и в субъективном плане сегодня стал жить намного лучше, чем тогда. Но почти все те, кто в СССР жил плохо и убого, а сейчас - хорошо, глухо молчат. То ли они не возражают против доминирующего мнения представителей категории "мы все", то ли напрочь позабыли свой прежний опыт. Неужели в очередях за туалетной бумагой я стоял один? А ведь далеко не все стоявшие в этих очередях сегодня живут хуже, чем во времена этих очередей, и я уж точно не думаю, что те, кто стояли в очередях вместе со мной, хотели бы снова стоять в таких же очередях.

Кооче "мы все" - это не про меня...
grey_dolphin: (Default)
Коллеги напомнили, как не столь уж давно американские историки бурно обсуждали, был ли сталинизм логическим следствием ленинизма или "плохой" Сталин испортил дело "хорошего" Ленина, и спроецировали этот дебат на нынешнюю Россию: является ли нынешний ("путинский") режим логическим следствием "ельцинского" или "плохой" Путин испортил дело "хорошего" Ельцина. Поскольку я являюсь сторонником "логического следствия" по обоим пунктам дебатов, то коллеги предсказали, что мне-де грозит та же (с их точки зрения - сомнительная) репутация, что и американским консервативным историкам, отстаивавшим первую точку зрения в дебате о Ленине и Сталине. Я в ответ заметил, что к тому времени, как дебат о Ельцине и Путине станет лишь уделом историков подобно дебату о Ленине и Сталине, я, ЕБЖ (если буду жив), то окажусь в возрасте участника первого дебата Ричарда Пайпса (которому сейчас 93 года), и мне уже будет все равно...
grey_dolphin: (Default)
Случайно узнал о том, что мой текст опубликован в новой книге, которую выпустило издательство НЛО http://www.colta.ru/articles/literature/12612 (о самой этой книге - здесь http://nlobooks.ru/node/7283). Хотя сам факт публикации и Серому Дельфину приятен, в CV включать упоминание о ней я не планирую. Во-первых, потому, что речь идет о моем уже довольно давнем интервью http://www.colta.ru/articles/90s/3413, которое по определению не является научной работой. А, во-вторых, и это важнее, потому, что я не согласен с попыткой противопоставить мифу о нехороших "лихих 90-х" миф о хороших "славных 90-х". Я неоднократно писал о том, что нынешний российский политический режим и система государственного управления как раз и начали создаваться в 1990-е годы и сегодня мы видим доведение до логического завершения процесса реализации некоторых из тех решений, которые были приняты в этот период https://books.google.ru/books/about/%D0%98%D0%B7_%D0%BE%D0%B3%D0%BD%D1%8F_%D0%B4%D0%B0_%D0%B2_%D0%BF%D0%BE%D0%BB%D1%8B%D0%BC%D1%8F_%D1%80%D0%BE.html?hl=ru&id=UUNj3XETVEkC Разница лишь в том, что некоторые из тех, кто мог ощущать себя "выигравшими" в 1990-е, ощущают себя "проигравшими" в 2010-е. Однако, романтизация "славных 90-х" и противопоставление их "бесславным 2010-м" - это все те же попытки перемещаться в "карете прошлого": да, эта карета - иная, нежели "хороший Советский Союз", о чем я писал недавно http://www.vedomosti.ru/opinion/articles/2016/09/06/655792-nasledie-proshlogo но суть дела от этого не меняется
grey_dolphin: (Default)
Дэвид Ремник (ныне - редактор New Yorker) красочно описывает атмосферу Беловежских соглашений: "Meanwhile, "Yeltsin got very drunk", according to someone close to the negotiations. "Yeltsin was so drunk he fell out of his chair just at the moment that Shushkevich opened the door and let in Burbulis, Kozyrev, and the others. Everyone began to come into the room and found this spectacular scene of Shushkevich and Kravchuk dragging this enormous body to the couch. The Russian delegation took it all very calmly. They took him to the next room to let him asleep. Yeltsin's chair stayed empty. Finally, Kravchuk took his chair and assumed the responsibility of chairman. When Kravchuk finished his short speech to everyone about what has been decided, he said, "There is one problem that we have to decide right away because the very existence of the commonwealth depends on it: dont't pour him too much". Everyone nodded. They understood Kravchuk perfectly." (David Remnick, Resurrection: The Struggle for a New Russia, Random House, 1997, P.27)

Очень колоритный момент, выглядит почти как сцена из художественного фильма. Впрочем, подтверждения этого эпизода из других источников я не видел...

Сама книга так себе, заметно уступая предыдущей книге Ремника "Мавзолей Ленина", за которую тот получил Пулитцеровскую премию (сиквел, как часто бывает, оказался слабее оригинала)
grey_dolphin: (Default)
История про то, как прогрессивные scholars отрицали геноцид "красных кхмеров" и покрывали Пол Пота и Ко, поскольку признание этих фактов, с их точки зрения, служило бы оправданием американской внешней политики. Один из этих scholars, активный защитник Пол Пота в западных СМИ Малкольм Калдвелл, даже поехал в гости к Пол Поту и по итогам встречи с ним впал в эйфорию, сразу после чего был застрелен https://en.wikipedia.org/wiki/Cambodian_genocide_denial

Довольно много поучительного и не стареющего - фаны Уго Чавеса, сторонники "Флотилии свободы" https://en.wikipedia.org/wiki/Free_Gaza_Movement, да и многочисленные Putinverstehers в разных странах мира недалеко ушли от персонажей статьи в Wikipedia. Этих никогда и ни в чем не убедит даже печальная судьба собственных сторонников. Они живут и умрут со словами "враг моего врага - мой друг"...
grey_dolphin: (Default)
Никакому Шумпетеру даже не снилось то, о чем пишет Лорен Грэхем:

«В 1950-е годы лаборатория Прохорова в Физическом институте им. П.Н.Лебедева занималась рутинными исследованиями, которые не обещали сенсационных результатов. Прохоров посчитал, что необходимо двигаться в другом направлении: заняться вопросом вынужденного излучения в газах. Коллектив же лаборатории делать этого не хотел, все сотрудники работали над своими диссертациями, и текущее положение их вполне устраивало. Прохоров дал месяц на размышления. А потом предпринял радикальные меры: пришел с молотком и перебил все приборы, которые требовались для проведения текущих исследований. Затем установил новое оборудование и директивно приказал сотрудникам работать над тем, что он скажет. Разгорелся скандал, половина коллектива лаборатории уволились. Но те, кто остался, продолжили работать с Прохоровым над темой, отмеченной впоследствии Нобелевской премией...» (Л.Грэхем, "Сможет ли Россия конкурировать? История инноваций в царской, советской и современной России", М.: Манн, Иванов и Фербер, 2014, с.80-81).
grey_dolphin: (Default)
"Хотя в нашей стране уже есть социальная среда, которой могли бы стать понятны принципы личной свободы, правопорядка и демократического управления, которая в них практически нуждается и которая уже поставляет зарождающемуся демократическому движению основной контингент участников, однако в массе эта среда столь посредственна, ее мышление столь “очиновлено”, а наиболее в интеллектуальном отношении независимая ее часть так пассивна, что успехи демократического движения, опирающегося на этот социальный слой, представляются мне весьма проблематичными.
Но следует сказать, что этот “парадокс среднего класса” соединяется любопытным образом с “парадоксом режима"... Привыкнув беспрекословно подчиняться и не рассуждать, чтобы прийти к власти, бюрократы, наконец получив власть, превосходно умеют ее удерживать в своих руках, но совершенно не умеют ею пользоваться. Они не только сами не умеют придумать ничего нового, но и вообще всякую новую мысль они рассматривают как покушение на свои права… Естественно, что единственной целью подобного режима, во всяком случае во внутренней политике, должно быть самосохранение[20]. Так оно и есть. Режим... только хочет, чтобы все было по-старому: признавались авторитеты, помалкивала интеллигенция, не расшатывалась система опасными и непривычными реформами. Режим не нападает, а обороняется. Его девиз: не троньте нас, и мы вас не тронем. Его цель: пусть все будет, как было...
Таким образом, пассивному “среднему классу” противостоит пассивная бюрократическая элита. Впрочем, сколь бы пассивна она ни была, ей-то как раз менять ничего не надо и, в теории, она может продержаться очень долго, отделываясь самыми незначительными уступками и самыми незначительными репрессиями... режим считает себя совершенством и поэтому сознательно не хочет меняться ни по доброй воле, ни, тем более, уступая кому-то и чему-то... режим стареет и уже не может подавлять все и вся с прежней силой и задором: меняется состав его элиты, как мы уже говорили; усложняется характер жизни, в которой режим ориентируется уже с большим трудом; меняется структура общества. Можно представить себе аллегорическую картинку: один человек стоит в напряженной позе, подняв руки вверх, а другой в столь же напряженной позе, уперев ему автомат в живот. Конечно, слишком долго они так не простоят: и второй устанет и чуть опустит автомат, и первый воспользуется этим, чтобы немножко опустить руки и чуть поразмяться[27]. Но если считать... “либерализацию” не обновлением, а дряхлением режима, то ее логическим результатом будет его смерть, за которой последует анархия.
… никто, в том числе и бюрократическая элита, толком не знает, какие настроения существуют в широких слоях народа[28]. Как мне кажется, эти настроения правильнее всего было бы назвать “пассивным недовольством”. Недовольство это направлено не против режима в целом — над этим большинство народа просто не задумывается или же считает, что иначе быть не может, — но против частных сторон режима, которые, тем не менее, есть необходимые условия его существования...
При этом следует заметить, что есть еще один мощный фактор, противоборствующий всякой мирной перестройке и одинаково негативный для всех слоев общества: это крайняя изоляция, в которую режим поставил общество и сам себя. Это не только изоляция режима от общества и всех слоев общества друг от друга, но прежде всего крайняя изоляция страны от остального мира. Она порождает у всех — начиная от бюрократической элиты и кончая самыми низшими слоями — довольно сюрреальную картину мира и своего положения в нем. Но однако, чем более такое состояние способствует тому, чтобы все оставалось неизменным, тем скорее и решительнее все начнет расползаться, когда столкновение с действительностью станет неизбежным...
Отчего всякое внутреннее дряхление соединяется с крайней внешнеполитической амбициозностью, мне ответить трудно. Может быть, во внешних кризисах ищут выхода из внутренних противоречий. Может быть, наоборот, та легкость, с которой подавляется всякое внутреннее сопротивление, создает иллюзию всемогущества. Может быть, возникающая из внутриполитических целей потребность иметь внешнего врага создает такую инерцию, что невозможно остановиться — тем более, что каждый тоталитарный режим дряхлеет, сам этого не замечая. Зачем Николаю I понадобилась Крымская война, приведшая к крушению созданного им строя? Зачем Николаю II понадобились войны с Японией и Германией? Существующий ныне режим странным образом соединяет в себе черты царствований как Николая I, так и Николая II, а во внутренней политике, пожалуй, и Александра III. Но лучше всего его сравнить с бонапартистским режимом Наполеона III...
... Между тем бюрократический режим, который привычными ему полумерами не в состоянии будет одновременно вести войну, разрешать экономические трудности и подавлять или удовлетворять народное недовольство, все больше будет замыкаться в себе, терять контроль над страной и даже связь с действительностью. Достаточно будет сильного поражения на фронте или какой-либо крупной вспышки недовольства в столице — забастовки или вооруженного столкновения, — чтобы режим пал..."

Это фрагменты из эссе Андрея Амальрика "Просуществует ли Советский Союз до 1984 года?" - наиболее значимого интеллектуального документа позднесоветской эпохи http://www.vehi.net/politika/amalrik.html Про прошествии лет можно упрекать автора и в преувеличении рисков военного конфликта с Китаем, и в ряде других неточных оценок, но ничто в советской политической мысли тех времен (не только официальной, но и оппозиционной) по уровню анализа и близко не стояло к статье Амальрика. Многие из наблюдений 1969 года не утратили актуальность и по сей день, хотя Советского Союза с его тогдашними вождями уже давно нет на свете. Но мы видим и общественную пассивность при нарастании скрытого недовольства положением дел в стране, прячущегося за высокие рейтинги властей, и усугубление международной изоляции страны на фоне внешнеполитических амбиций руководства, и немало другого из того, о чем писал Амальрик. И да, мировая политика в 1969 году сотрясалась массовыми протестами и войной во Вьетнаме ничуть не меньше, чем сегодня всеми брекситами, трампами и беженцами из Сирии, и Брежнев тогда был почти в том же возрасте, что и сегодня - Путин. Дряхление режима станет заметно потом, но еще даже в том же самом 1984 году сотрудники КГБ глумились над предсказанием: "Amalrik is long dead... but we are still very much present" https://en.wikipedia.org/wiki/Andrei_Amalrik Через семь лет, однако, прогноз сбылся, пусть и не фактически, но по существу.

Конечно, между 1969 и 2016 годами - дистанция огромного размера. Но стремление превратить сегодняшнюю Россию в эдакий "хороший Советский Союз", который конструируется как нормативный идеал для нашей страны https://eu.spb.ru/images/M_center/M_49_16.pdf содержит риски, подобные тем, о которых было написано почти полвека назад и которые в те времена почти никто не склонен был воспринимать всерьез...
grey_dolphin: (Default)
В книге 2007 года в числе более чем разных авторов - от Шевцовой​ и Л.Гудкова​ до Дугина, Кургиняна и Миграняна - оказался и я. Книга полезна прежде всего как источник по истории отечественной общественной мысли начала 21 века http://www.liberal.ru/articles/1268 в трех отношениях. Во-первых, она показательна как пример стилистики дискуссии о современной политике в России, весьма эмоциональной и порой настолько далеко выходящей за рамки предмета, что ее содержание теряется за обилием слов. Во-вторых, главным аргументом в дискуссии о России служат интерпретации ее прежнего исторического опыта. В-третьих, за редким исключением, почти никто из участников дискуссии не рассматривает российские политические процессы в кросс-национальной сравнительной перспективе.

Мой собственный contribution в книге (эта публикация у меня даже в CV не значится) отличался от многих других: он представлял собой авторизованную расшифровку моего интервью с ответами на конкретные вопросы организаторов дискуссии, поэтому и оттого его вклад в общее содержание оказался невелик. Но, кажется, это и к лучшему...
grey_dolphin: (Default)
Всеобщая радость от обратного превращения Турции из вчерашнего врага России в ее друга ставит вопрос о том, каковы механизмы замирения с экс-супостатами в общественном мнении - является ли оно не более чем продуктом действий элит или движимо более глубинными факторами. В этом плане интересен не краткосрочный эпизод с Турцией (изменение ее статуса - продукт действий элит anyway), а "прощение" Германии как агрессора Второй мировой войны в глазах жителей СССР еще до распада Советского Союза.

Если судить по anecdotal evidence и по обрывочным материалам опросов, проводившихся в 1960-е годы (см. "Четыре жизни России" Грушина), то антинемецкие настроения в отношении ФРГ в Советском Союзе в те времена были довольно сильны. Западная Германия воспринималась как реваншистская страна и преемница нацистского режима, что ложилось на личный опыт тех, кто пережил Вторую мировую войну, но подогревалось советской официальной пропагандой. Однако в начале 1970-х годов под влиянием разрядки и новой восточной политики правительства ФРГ вектор советской пропаганды сменился риторикой "мирного сосуществования". Этот поворот сопровождался и сменой поколений в СССР: те, кто не пережил Вторую мировую войну, уже не испытывали страха и ненависти к западным немцам как "фашистам". Потребительская "тихая революция" превращала ФРГ в глазах граждан позднего СССР прежде всего в страну, где производились качественные дефицитные товары, так что в этом плане отношение к ней становилось частью общего увлечения манящим и почти недоступным Западом. Предельно огрубляя, ФРГ к началу 1980-х для многих советских граждан была страной каталога "Отто", а про реваншизм все забыли. Если даже вывести за скобки те эффекты, которые на восприятие ФРГ в Советском Союзе оказывала союзническая ГДР, то не будет сильным преувеличением утверждать, что немцы в глазах советских граждан были прощены еще до того, как во времена перестройки антизападный официальный язык сменился прозападным.

А вопрос такой: каковы причины этого прощения?

(1) субъективные - отказ от агрессивной пропаганды против ФРГ;
(2) объективные - смена поколений в СССР и рост прозападных потребительских настроений (в духе тезиса о том, что СССР сокрушили джинсы и рок-н-ролл, можно сказать, что Германию простили из-за каталогов "Отто" и группы "Чингисхан");
(3) сочетание п.(1) и п.(2);
(4) что-то иное (что именно)?

Ваше мнение?
grey_dolphin: (Default)
На фоне обильных ностальгических воспоминаний сверстников о "хорошем позднем СССР", где дефекты прежней системы якобы компенсировались за счет дружеских сетей, доступ к социальным благам будто бы был открыт для всех, а в повседневной жизни так и вовсе почти все вроде как было тип-топ, я ощущаю себя "белой вороной" - опыт жизни в "долгие 1970-е" вообще не оставил у меня позитивных воспоминаний: одни очереди, дефицит, низкое качество товаров и услуг и ощущение полного убожества окружающей жизни.

Пытаюсь понять, в чем отличие моих perceptions с восприятием тех, кто, подобно мне, жил во времена позднего СССР в Москве и Ленинграде (с другими городами сравнивать не следует) и вынес из своего опыта все то, что напрочь прошло мимо меня. Оговорюсь, что я априорно полагаю, что авторы этих воспоминаний (включая тех, чье благополучие через четверть века после распада СССР возросло) не лукавят, а высказывают свои позитивные оценки вполне себе искренне (как и я сам). Причин, на мой взгляд, две - социальные и индивидуальные: они не альтернативны друг другу, а взаимно дополняют.

Социальные причины связаны с тем, что ностальгические воспоминания исходят главным образом от тех, чьи семьи в иерархии позднего СССР относились к "ядру" тогдашнего среднего класса, если не к его высшим, предноменклатурным слоям - эти группы получали больше благ от государства (статус, доходы и особенно жилье) и имели гораздо больше ресурсов для участия в неформальных сетях обменов. Я рос в семье, которую можно было бы отнести к низшим слоям среднего класса (родители получили вечернее высшее образование и работали на должностях, высшего образования не требовавших), в распределении благ от государства были обделены (отца на работе начальник-антисемит вычеркивал из списков в очереди на жилье, и в конце концов ему с большим трудом удалось накопить деньги на кооперативную квартиру), и значимых ресурсов для участия в сетях обменов у них просто не было. Уровень достатка у нас был ниже, чем у многих окружающих: родители экономили на всем, и не дарили мне подарков, а в качестве таковых покупали вещи взамен тех, из которых я вырос (брат и вовсе мои вещи донашивал). Скорее всего, если бы "долгие 1970-е" продолжались еще пару десятилетий, шансов подняться по социальной лестнице у меня, как и у брата, было бы очень немного.

Индивидуальные причины связаны с тем, что многие авторы ностальгических воспоминаний в дни своей юности находились в центре социальных сетей, наслаждаясь присущим "долгим 1970-м" избытком свободного времени и извлекая максимум entertainment value из повседневного общения с окружающими, что неизбежно окрасило их память о собственном опыте в теплые тона. Я же в детстве и юности много болел и был очень глубоким аутсайдером, общавшимся в основном с книгами, а не со сверстниками, и в социальном плане не обладал сколь-нибудь значимыми активами, за исключением того, что хорошо учился (хорошая учеба, однако, мне в те времена каких-либо выгод не приносила, хотя она и оказалась своего рода инвестициями в будущее). Думаю, что если бы "долгие 1970-е" продолжались еще пару десятилетий, на персональном уровне для меня могло бы измениться не так уж и много.

"Хороший Советский Союз", то есть политико-экономический порядок, в какой-то мере похожий на советский строй, но лишенный имманентно присущих ему дефектов, на деле имеет лишь косвенное отношение к реальному опыту позднего СССР. Он был сознательно сконструирован в качестве нормативного идеала правящими группами постсоветских стран и их обслугой, которые на фоне экономического роста 2000-х годов смогли благодаря приватизации выгод и обобществлению издержек получить почти все то, чего хотели, но не могли достичь их предшественники в позднем СССР. Вместе с тем, предложение этого нормативного идеала встречает немалый спрос со стороны многих россиян (почему так происходит - тема отдельного поста). Однако я этот товар не куплю...
grey_dolphin: (Default)
Перефразируя высказывание советского историка Покровского ("история - это политика, опрокинутая в прошлое"), сегодняшнюю российскую политику следует характеризовать как "историю, опрокинутую в будущее". Отсылки к реальному или воображаемому прошлому составляют альфу и омегу едва ли не всех обсуждений настоящего и будущего России - идет ли речь о сталинской эпохе, брежневском "застое" или перестройке - почти вся аргументация ретроспективна, содержит часто поверхностные параллели с прежним опытом и склонна игнорировать все то, чему не находится аналогов в прошлом.

Россияне порой напоминают занудных стареющих родителей в диалогах с взрослеющими детьми: они воспроизводят свою собственную жизненную траекторию как единственно возможную role model (неважно, со знаком плюс или минус) и не помышляют для детей иных вариантов будущего, вообще никак не соотносящихся с их собственным опытом - как будто будущего, не повторяющего прошлое, в жизни их детей и быть не может. Дети родителей обычно не слушают - и правильно делают. Но почему для россиян "карета прошлого" служит единственно мыслимым транспортным средством?
grey_dolphin: (Default)
"There is a great deal of debate on this issue. Up until the mid-20th century, the accepted answer was ‘one’: and this Whiggish narrative underpinned a number of works that celebrated electrification and the march of progress in light-bulb changing. Beginning in the 1960s, however, social historians increasingly rejected the ‘Great Man’ school and produced revisionist narratives that stressed the contributions of research assistants and custodial staff. This new consensus was challenged, in turn, by women’s historians, who criticized the social interpretation for marginalizing women, and who argued that light bulbs are actually changed by department secretaries. Since the 1980s, however, postmodernist scholars have deconstructed what they characterize as a repressive hegemonic discourse of light-bulb changing, with its implicit binary opposition between ‘light’ and ‘darkness,’ and its phallogocentric privileging of the bulb over the socket, which they see as colonialist, sexist, and racist. Finally, a new generation of neo-conservative historians have concluded that the light never needed changing in the first place, and have praised political leaders like Ronald Reagan and Margaret Thatcher for bringing back the old bulb. Clearly, much additional research remains to be done".

(утащил из FB; "historians" легко заменить на "political scientists", "sociologists", "economists", ну и так далее)

Profile

grey_dolphin: (Default)
grey_dolphin

September 2017

S M T W T F S
     12
34 56 78 9
101112131415 16
17 181920 212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 09:14 pm
Powered by Dreamwidth Studios