(no subject)
Oct. 3rd, 2008 02:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
grey_dolphinВремя от времени приходится сталкиваться с утверждением о том, что господствующие в США (и в целом на Западе) представления о современной российской политике носят не вполне адекватный характер, полны пропагандистских штампов, предубеждений (как негативных, так и - реже - позитивных), и что уровень осмысления происходящего в нашей стране (да и не только в нашей) довольно низкий. Если судить по высказываниям многих публичных фигур и ряду статей в СМИ, то с этими оценками стоило бы согласиться... если бы не одно важное обстоятельство. По работе мне довольно много приходится читать немало работ о российской политике, написанных в ином ключе - академических исследований, не ориентированных на широкую публику или на лиц, принимающих решения: их аудиторией служит научное сообщество. Могу ответственно утверждать, что многие из этих текстов написаны на высоком профессиональном уровне по любым научным меркам. Из близких мне тематически публикаций североамериканских коллег назову назову работы Тома Ремингтона о парламентаризме, Генри Хейла о политических партиях и выборах, Тимоти Фрая о бизнесе и о его взаимодействии с государством, Питера Соломона о дефиците права, Брайана Тэйлора о силовых структурах... во всяком случае, если бы некоторые из этих работ написал я сам, то очень гордился бы такими достижениями.
Проблема состоит в том, что мир академической науки - что у нас, что на Западе - слабо соотносится с миром публичной жизни (а тем более с миром принятия решений). Проще говоря, те люди, коим удается успешно совмещать роли академического ученого с ролью публичной фигуры, а тем более - участника процесса принятия решений, скорее, представляют собой исключения из общего правила. Правило же состоит в том, что разные роли требуют от людей разных профессиональных и человеческих качеств, и потому разрыв между научным знанием о политике и политической практикой, скорее всего, не уменьшится. Это ни хорошо и ни плохо - просто matter of fact, и рассчитывать на то, что исследования российской (китайской, мексиканской, грузинской - нужное подчернкуть) политики помогут улучшению качества этой самой политики, не стоит ни при каких режимах и правительствах.
Проблема состоит в том, что мир академической науки - что у нас, что на Западе - слабо соотносится с миром публичной жизни (а тем более с миром принятия решений). Проще говоря, те люди, коим удается успешно совмещать роли академического ученого с ролью публичной фигуры, а тем более - участника процесса принятия решений, скорее, представляют собой исключения из общего правила. Правило же состоит в том, что разные роли требуют от людей разных профессиональных и человеческих качеств, и потому разрыв между научным знанием о политике и политической практикой, скорее всего, не уменьшится. Это ни хорошо и ни плохо - просто matter of fact, и рассчитывать на то, что исследования российской (китайской, мексиканской, грузинской - нужное подчернкуть) политики помогут улучшению качества этой самой политики, не стоит ни при каких режимах и правительствах.
